Явские истории: Недолив крови

From MotoWiki
Jump to: navigation, search

(c) Jinn/Джинн, Январь 2007
[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8]
[9] [10] [11] [12] [13] [14] | [15]

Явские истории — Недолив крови.

«Ребята, подзаработать не хотите?»- невысокий дядька, лет сорока — сорока пяти, в сером коротком пальтишке, оценивающе разглядывал меня и Андрюшку.
— А что нужно?
Я еще ни разу «не подзарабатывал» и не зарабатывал — весь мой доход — стипуха в двадцать восемь рублей. И сам факт, что мне готовы заплатить денег за мой труд, в первый раз в жизни... Я был готов!
— Так что нужно то?
— А у вас права... есть?
Вот сволочь! Два гарных хлопца, с РИЖСКИМИ шлемаками, в правильных кожаных куртках, краги за поясом, кирзачи укороченные... Да на нас по два огромных плаката — «Круче тока горы!»
Я растерялся. Андрюха коротко выдавил — «Есть, показать?»
— Да нет, не надо. Дело вот в чем — сын из армии скоро приходит, ну мы с матерью решили ему подарок устроить, я сейчас взял нового Ижа, его уже вытащили со склада — вон мой ящик стоит. Сам то я без прав, хотел такси грузовое взять, но его ждать долго — две недели завоза не было, за такси сейчас очередь, обещали только после пяти... Везти в Чехов. Объявили двадцатку, но если вы можете его собрать и перегнать — она ваша... Бензин мой.
— А обратно как?
— От нас до электрички недалеко.
— Не отец, на электричках мы не ездим. Еще полный бак в Яву и едем.
— ...Хорошо... Тогда, пока будете собирать мотоцикл, я еще и коляску докуплю, в ней и поеду, сможете коляску установить?
Андрюха от такого оборота, сглотнул, а мужик принял это за кивок и рванул к магазину...


По червонцу на брата — это конечно прилично, даже очень прилично. Это СТО! литров бензина. Это восемь полных баков! Это значит решен вопрос с горючкой на Юга и обратно.
Мы одновременно шагнули к ящику. Молча оторвали по первой дощечке. Андрюха со злостью треснул ей по ящику — «Коляска... блин!»
Думали мы тоже одинаково. Вопрос был решен.


На мотоцикл (Иж — Юпитер 3) ушел час. На коляску — еще полтора. Итого — три.
Дядька оказался запасливым, в его чемоданчике нашелся полный комплект «паровозного» инструмента. Особо ценным проявил себя «газовый» ключ номер три. «Разводное, драчевое зубило». При установке коляски на «Иж» — вещь незаменимая!
К часу дня процесс сборки был завершен. Я сбегал за своей Явой к платформе (Лианозово). Вдогонку Андрюха кричал про пончики... Зря надрывался — мой желудок кричал громче...
«Пончики» не работали... «Вечной» бабки с пирожками тоже не было... Черт! Ладно, успеем еще. Азарт предвкушения запуска нового «Ижа» был сильнее голода.
Слили с моей Старушки пару литров смеси, добавили из ДУГИ Яфки масла — дядька впечатлился..., зауважал.
«Иж» сказал — «НЕТ». Категорически. Даже не... Совсем!
Хозяин загрустил...
Причину нашли за минуту. Контакты прерывателя были щедро смазаны солидолом... Фирменная заводская шутка...
Продули свечки... «Ижак» возбудился с «полкика»!
Дядька повеселел и зауважал еще больше...
Прогрели, отстроили холостые, собрали инструмент. Я занял место в «кабине» Ижа. Андрей сел на мой мотик.
Дядька засуетился, сел в коляску, повозился устраиваясь... Вылез. Сильно смущаясь подошел к Андрюшке и выдал...
— Вы, меня извините пожалуйста, но Вам, Андрей я доверяю больше... Я хочу ехать с Вами...
Внешне Андрей выглядел гораздо старше меня, и солиднее, и носил усы... Мои же усы были в далекой перспективе...
Но...! На мотоцикле с КОЛЯСКОЙ! Андрюшка НИКОГДА не ездил! А это как коньки и лыжи... Две большие разницы!..
Мой же опыт с коляской..., если совсем скромно, то как писал уважаемый Эдгар — мог управляться на любых двух колесах... из трех.
Черт с тобой, думаю — «клиент всегда прав».
Меняемся. Андрюха жестом обозначает — «не... переживай». Дядька устраивается в коляске. Трогаемся.


Выезжаем на площадь к платформе «Лианозово». Андрей переставляет свою Яву поближе к выходу с платформы — там спокойнее... Выезжаем на кольцо.
На первой заправке останавливаемся. Газовым ключом крутим переднюю тягу коляски — «Иж» сильно тянет вправо... А при торможении, не просто тянет — тащит... Заправляем «под пробку» оба мота. В мою Яфку влезает десять литров. Дядька слегка грустит. Показывает Андрею книжку по «Ижу» — «Тут пишут, что при обкатке, скорость с коляской, не более пятидесяти...»
Андрюха сдержан — «Знаем, не впервой!»
Трогаемся.


До «Варшавки», пол кольца — километров пятьдесят. Андрюшка положил стрелку на шестьдесят и в этом режиме «скучает» в правом ряду. Я «сплю» сзади — слева. В эскорте.
Начинает моросить мелкий противный дождик. Штаны от колена и ниже сразу сыреют. Становится зябко. Майские праздники — еще не лето.


Дядька в коляске потрошит свой волшебный чемоданчик. По запаху узнаю курицу. Затем яйца... вареные. Ну, прям командировочный в плацкарте... Срабатывает эффект Павлова... Благоразумно отстаю, но... в «спутной» струе от запахов не уйти. Смиряюсь, терплю.
В таком режиме добрались почти до «Варшавки». Штаны окончательно намокли. И все эти пятьдесят километров дядька жрал свою курицу! Фашист!


Где-то перед «Варшавкой» начался затяжной подъем. «Кольцо» по насыпи уходило вверх. Внизу, справа от дороги, огромное поле. И на краю поля у самой насыпи одинокий телеграфный столб. Очевидно, что когда-то, столбов было много, линия... Потом их убрали. А один, почему то оставили. Загадка... Но пейзаж оживляет.
На подъеме Андрюшка перешел на третью — обкатка... Скорость пятьдесят...


Сзади нетерпеливо посигналили — «Быстрый, как Волга, сильный, как КРАЗ, нас догоняла машина КАМАЗ!» Совсем новый и редкий по тем временам грузовик. Вежливо уступаем — смещаемся к обочине. Андрей забыл про габариты — коляска запрыгала по гравию.
Камаз «проходит» меня, равняется с Андреем, сбрасывает, некоторое время едет рядом — курицу, что ли разглядывает... И вдруг...
Взрыв пароходного гудка! Рев такой силы, что меня чуть не сбрасывает с сиденья, а ведь я в шлеме, сзади...
А Андрей — вровень с кабиной...


«Ижа» сдувает на край насыпи.
Колесо коляски повисает в воздухе.
Андрюха отрабатывает рулем.
Мотоцикл выставляет боком.
Коляска пытается уехать вперед, но ее неумолимо тянет вниз.
«Иж», некоторое время, боком, юзит левыми колесами по гравию обочины.
Но коляска с дядькой главнее. Щас ее колесо упрется в любую кочку, и будете вы, ребята, кувыркаться через эту коляску до самого поля...
Андрей это понял, вовремя...
Отработал рулем вправо.
«Ижак» понесся с насыпи вниз.
Прямо на столб.
Я остановился на краю и наблюдал «полет» «Ижа» сверху... Мне казалось, что я управляю этим «полетом»! Даже рулем своей Яфки шевелить начал…
Пару раз заднее колесо, и колесо коляски блокировались, мотоцикл тут же доворачивало вправо. Коляска взлетала в воздух...
Андрей отпускал тормоз, опускал коляску, «Иж», подпрыгивая на неровностях и, теряя яичную скорлупу, набирал скорость. Курсом прямо на столб.
В это трудно было поверить. Край поля — ТЫСЯЧА метров! Фронт мотоцикла — полтора метра. Один шанс из семисот!...
ЗАХОЧЕШЬ — НЕ ПОПАДЕШЬ!


Андрюха попал.
Точно по центру.
Передним левым углом коляски.


«Иж» встал. Столб устроился между коляской и мотоциклом.
Длина насыпи была метров пятьдесят. И от края насыпи до столба еще метров десять. На этих десяти метрах Андрей и успел частично оттормозиться. На «входе» в столб скорость была километров двадцать — не много...
В момент удара Андрея кинуло вперед, но он смог удержаться и остался на мотоцикле.


И тут, я вдруг осознал, что не вижу дядьку! В коляске — пусто!
Внимательно разглядываю примятую траву на траектории «Ижа». Нет пассажира. Да и трава невысокая — вон, скорлупа яичная видна, а дядьки нет... И ведь, смотрел на ЭТО не моргая... Не мог же я проглядеть!
Андрюшка зашевелился, и начал потихоньку слезать с мотоцикла. Похоже, ноги держали его не очень...


Включаю первую. Начинаю спускаться. Трава мокрая, мот скользит.
Где боком, где на дуге — на трех точках... Внимательно разглядываю склон. Да нет, тут только ежикам в прятки играть.
Спустился, заглушил двигатель, поставил Яву на подножку...
Андрюха снял шлем и молча рассматривал результат своего «полета». Я присоединился.
На самом деле, потери были не велики. В передней левой части коляски столб оставил небольшую вмятину. Размером с дыньку. Картинку портили две острые складки металла с надрывом...
Сиденье коляски было засыпано яичной скорлупой и остатками курицы. Эту помойку лениво поливал дождик. Картинка была не аппетитная, голод пропал, есть расхотелось...
— Где дядька?
Андрей кивнул на коляску.
Заглянув внутрь, я увидел несчастного владельца.
Точнее, сначала увидел руки... и прикрытую ими голову.
Отойдя назад и оценив размеры «кокпита» ижевской коляски представил, как ЭТО было...


После перехода в «отвесное пикирование» под углом сорок пять градусов по склону насыпи, вид несущейся навстречу земли заставил дядьку перевернуться на живот и сползти на дно коляски.
Телосложением он не выделялся, скорее — «теловычитанием»..., и удар в столб, окончательно «запрессовал» его в глубину «кокпита»! Сидение опустело.


Не хватало только признаков жизни.
Андрюшка постучал по металлу коляски.
— Дяденька, выходите...
Руки отпустили голову.
— Что, уже... все...?
— Все, все, вылезайте.
Дядька зашевелился, заерзал...
— Меня чемодан не пускает, его подо мной заклинило...
Вытащили из под него чемоданчик, помогли выбраться...
Мужик, конечно, перепугался, лицом «бледнул», но держался достойно. Медленно оглядел свое приобретение, обошел кругом, остановился у вмятины, пощупал, горестно покачал головой.


— Так мы не перевернулись?
— Да нет... Сползли под откос... Трава мокрая — не держит...
Андрей показал рукой на след примятой травы на склоне.
Дядька опять пощупал вмятину... И тут, он увидел столб... Растерянно посмотрел на нас, опять на столб, оценил его высоту... Оглядел панораму поля и насыпи...
Я уже знал его следующий вопрос, дословно...
— А... это... здесь откуда?
Андрюха виновато улыбнулся и развел руками:
— Я его тоже... не сразу заметил.
Дядька развеселился...
— А я, знаете, с детства высоты боюсь... И вдруг, чувствую, летим... А вокруг только небо..., земли не видно... Ну…, я и отвернулся... Страшно стало!
Ничего себе думаю — отвернулся...
Но уже отлегло...


Я опять посмотрел на колею в траве... Да, Андрею было не до столба... Он смотрел не дальше, чем на пару метров перед колесом, трава — не асфальт... Любая ямка и... На торможении его тянуло вправо, «Иж» готов был закувыркаться в любую секунду. А в момент выезда на поле, до столба оставалось меньше десяти метров...


Оттащили «Ижак» от столба. Поставили на ровное место.
Коляска явно «смотрела» вправо...
— Вы пока сходите, посмотрите, где лучше выехать на дорогу... А мы подрегулируем коляску.
Отправив дядьку подальше, занялись техникой...
Шутка от Камаза задержала почти на два часа. Выставить коляску так и не удалось. Все регулировки были «в упоре», но мотоцикл упорно тянуло вправо.
Теперь «в руле» был я. Андрей вышел из доверия и занял место в эскорте. Дядька еще в поле установил штатную мягкую кабинку на коляску, зашнуровался, застегнулся, и недоступный воздействию стихий, разглядывал обочины.


Борьба с ИЖом давалась нелегко. Усилие на руле было килограммов в пять.
Не «сильно — много», но уже через полчаса такой езды руки, плечи и спина сказали — «Все, пауза». Отдыхали минут пять. И так еще пару раз. Дождик так и лил, вдобавок задул холодный боковой ветер... Промокло все. Даже то, что под кожаной курткой. Прогулка переставала быть веселой... Зато пропало чувство голода. Или притупилось...


В Чехов прибыли к одиннадцати вечера.
На краю города, в дощатый сарайчик, в общем ряду таких же построек, закатили ИЖ. «Мордой» к задней стенке. Хозяин, для маскировки, накинул на переднюю часть коляски старый ватник.
— Только жене ничего не говорите — утром посмотрит... сзади, а к вечеру мне его поправят, у нас тут хороший мастер...
Достал из угла бутылку водки, стакан. Налил до краев. На одном «запрокиде» головы выпил... Утерся рукавом пальтишки. Откомментировал.
— Вам не предлагаю — вам еще ехать, а у меня стресс! Ноги даже не держат... А теперь идем ко мне домой — я вас хоть покормлю, и чаю горячего попьете. И денег у меня при себе не осталось, дома рассчитаемся.
На горизонте светились окна панельных пятиэтажек.
Пошли напрямую — через поле. Андрюшка на моей Яве медленно тарахтел сзади... Последний километр мокрой травы, и наконец мы в тепле.


Андрюха свою тарелку борща умял мгновенно. С утра ж не ели... А я — не могу... Даже не попробовал. Подвинул свою порцию Андрюшке — налегай... Дайте, прошу, мне чаю, с сахаром. Хозяйка занялась чаем. Дядька принес два червонца. Протянул один мне.
— Вот, как договаривались, к вам у меня претензий нет. А вы, Андрей, уж извините, мне ремонт как раз в десятку и выйдет. А может и больше.
И убрал Андрюшкин червонец себе в карман. Подумал немного, достал из другого кармана трешку.
— Вот, Андрей, возьмите... Все-таки...
Разлили чай.
Жена хозяина потрогала мой лоб... Принесла градусник — «смерь-ка температурку...»
Градусник показал тридцать восемь... с копейками.
— Как же ты поедешь?
— А мне что? Я сзади — Андрюшка в руле. Не с коляской ведь...


Стартовали в Москву в первом часу ночи.
Дождик не переставал.
До Подольска я еще держался...
За Подольском перестал чувствовать руки, затем спину... Холод добрался до каждой клеточки...
На выбоинах в асфальте меня сгибало все ниже, и стаскивало назад, к краю сиденья. Ни выпрямиться, ни подтянуться вперед, сил уже не было. Руки окоченели, пальцы в крагах были сжаты в кулаки. Упершись шлемом Андрюшке в спину, чуть ниже лопаток я ждал следующую кочку.
Следующая кочка должна была стать последней.
И подать сигнал бедствия было нечем — все «органы движения» окоченели. Только крупная дрожь по телу... Но к ней Андрюшка давно привык.
Последняя выбоина, как девятый вал, ждать себя не заставила!
За долю секунды до падения, даже уже в падении, я заколотил Андрею головой по позвоночнику!
Я конечно не Зидан, но сила ударов была такая... А может, шлем усилил...
Мотоцикл затормозил. Мощно, резко и... спасительно.
Меня внесло обратно на сидение, выпрямило и прижало к водителю. Держась за Андрея сполз на асфальт.
— Ты чего?
— Андрюха, я замерз, совсем. Спина окоченела. Ты меня чуть не потерял! Пусти за руль — будешь мне спину греть!
Андрей с сомнением оглядел меня.
— Ты меня убьешь!
— Не, поедем потихоньку, я сяду на бак, пригнусь, правую ногу на картер — тормоз твой... и руль, если что успеешь перехватить... Я... правда... все..., готов...
Убедил. Поехали в этой конфигурации. Андрюшка расстегнул на себе куртку, обнял меня ее полами, от двигателя тепло через ноги, поднималось чуть не до горла.
Минут через двадцать, я сполз с бака, спихнул его ногу с тормоза... Кризис миновал, только дрожь в теле осталась, крупная такая дрожь.


В голове появились мысли...
«К Мотояве не попали — бог с ней».
«Куркино отпало... Но, Куркино по „мокрому“... И так бы не поехали».
«В Лужниках не отметились... А Лужники сегодня и не планировали, Шурик просил помочь вечером „шкуру“ на байдарку заклеить».
«Черт! Мы же планировали завтра, то есть уже сегодня на Истру! Первый раз с БАЙДАРКОЙ!»
«Интересно, смог Шурик один „шкуру“ заклеить...»
«И Ява Андрюшкина в Лианозово осталось, значит домой через Лианозово...»
«В кармане червонец лежит..., целиковый, красненький... Надо будет сложить с Андрюшкиной трешкой, и поделить пополам — так будет правильно!»
«И надо бы „прибавить“ — поспать бы еще перед Истрой...»


Впереди сквозь морось дождя пробивался желтый, мигающий свет. Перекресток.
Слева ворота — выезд с какого то предприятия. Справа — примыкает дорога. Остановка... Я помню этот перекресток! Отсюда до Москвы уже километров пять..., может и меньше. А за «кольцом» уже посветлее будет и ям меньше. Наверное, даже теплее, верю что теплее...
Над перекрестком, по центру, подвешен светофор. Мало того, что мигает гад, так его еще и ветром раскачивает... И свет яркий, по глазам «бьет», аж больно!
Стекло что ли из него вылетело..., с моей стороны...
Закрываю на секунду глаза. Открываю...


НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! НЕЕЕТ!!!


Прямо перед передним колесом ОГРОМНАЯ СОБАКА!
Стоит поперек дороги, задница — слева... справа — морда, я — по центру...
Уже можно не тормозить — поздно!
Срабатывает подсознание. «Ум не ума».


Выжимаю сцепление — полный газ — блокирую заднее колесо — руль вправо — рву мот корпусом вправо — вниз — кладу Яву на дугу — на полном газе бросаю сцепление и отпускаю тормоз — лежа на двух колесах и дуге, бешено вращая задним колесом, Ява летит на эту собаку очень МЕДЛЕННО смещаясь вправо. Ну, миленькая! Ну еще хоть десять сантиметров и заднее колесо пролетит у нее под мордой...


Чувствую, как руки Андрюшки разжимаются... Он же не держался совсем, он обнимал меня полами своей куртки, держа руки в ее карманах...
Андрей срывается с мотоцикла и летит прямо в эту собаку, чувствую, что прямо в нее...
Боковым зрением вижу, как собака поворачивает голову в нашу сторону, медленно...


ГОСПОДИ!... СОБАКА С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ!... НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ЭТО БРЕД! Я СВИХНУЛСЯ!


Слышу звук удара — Андрюха влетел таки в это чудовище...
Ява, на боку, летит в высокий бордюр, примыкающей справа дороги. Сразу за бордюром — кусты, деревья — лес …
Насколько могу поправляю мотоцикл — влетать в отбойник надо двумя колесами — одновременно!
Вот и бордюр!
Амортизаторы срабатывают до упора.
Ява поднимается с дуги, поворачиваясь вокруг бордюра, и меня, как из катапульты, выстреливает вверх, градусов под сорок пять, в лес...
Тело начинает считать ветки... Сначала тонкие..., потолще пошли..., а это уже ствол...


Как же долго я лечу...


Сначала был свет.
Противно — желтый, мигающе — раздражающий. Неприятный.
Затем звук.
Постепенно звук обрел смысл. «Джин, Джин, ты где?»
А ведь Джин, это я... И кто-то меня зовет... Даже ищет...
А я... где?...
Попробовал пошевелиться. Вокруг какие то ветки, что-то хрустнуло.
Неожиданно возник Андрей.
— Вот он ты... Я уж минут пять тебя ищу по лесу...
— Что за «пампасы»?
— Орешник. Во ты влетел... Щас ветки раздвину...
Выбрался на волю, пощупал голову.
— Шлем... где?
Андрюха молча меня рассматривал, даже сзади зашел...
— Глаз, видит?... Да не трогай руками! Еще болит где?
— Да нет, вроде... А ты как? А собака... где?
— Я, нормально. Какая собака... Мы тетку сбили!...
— Черт! ... Сильно? Живая?
— Вроде живая... С виду — целая. Дышит... Я ее с дороги к остановке оттащил. Ее ж на асфальте не видно совсем... Раскатают еще... Вон она лежит.
На асфальте, на спине, лежала женщина, лет тридцати — пятидесяти. Ватные штаны, телогрейка, серый платок, серое лицо... Захочешь — не увидишь! А ночью, на мокром асфальте...
Присел рядом, нагнулся. По лицу не понятно, дышит — нет? Нагнулся ниже... И вдруг, ее голова безвольно повернулась на бок, и из уголка рта потекла струйка крови... Внутри все оборвалось — как в кино... Я ЕЕ УБИЛ! Все... Докатался...
— Андрюш... Она… умерла...
Андрюшка присел рядом, нагнулся..., вгляделся в тетку, потом в меня..., крагой вытер струйку крови...
— Дурак ты... Это ж твоя кровь... С тебя же капает..., вон..., даже льется! Да не трогай руками!
Тетка вдруг зашевелилась, вздохнула тяжело, откинула голову назад, закинула ногу на ногу и... захрапела... В лицо дохнуло портвейном... Да она же пьяная..., «в лом», и спит...
Мы оторопели... Андрей потряс ее за плечо — «Женщина!» — храпит! Добавил пару пощечин — ноль эффекта... СВОЛОЧЬ!!!
Я ушел в лес. К Яве. Поднял, выкатил на асфальт — почти все цело. Завелась сразу. Тока в правом боку что-то сильно кольнуло... Подошел Андрей.
— Ты чего?
— Щас я ей горло перееду...
Анрюха забрал ключи.
— Схожу на проходную. У них должен быть телефон — ГАИ вызову. Не дури...
Вернулся быстро.
— Там вахтер пьяный, в таком же наряде, он ее сменщик..., все видел и уже всех вызвал. ...Говорит, она от проходной уже на четвереньках ползла... а я думаю, как я ее не заметил...
— Андрюш, поставь тачку на подножку... Я не могу... В боку... что-то...


Вдалеке замигало... Теперь синим... ГАИ...
Андрей снял сидушку с Явы, подложил тетке под голову.
Подъехал гаишник. На жигуленке. Один.
Молодой, веселый... Будто его смешили всю дорогу...
Вышел, огляделся. Кивнул на тетку — «Труп?»
Меня аж передернуло...
— Да нет…, спит...
Гаишник глянул на меня... с опаской...
Подошел к тетке, нагнулся, принюхался. Потряс за плечо — «Женщина»... Тетка всхрапнула. Последовала серия пощечин... Неслабых... Я начал переживать за тетку. Бестолку — тетка недовольно заворчала, повернулась на бок, поджала ноги к животу... Гаишник выпрямился — «Сволочь!!!»
Подошел ко мне.
— Ну, с тебя и льет... Глаз цел?... Да не трогай руками! Какое сегодня число?
Это был сложный вопрос...
— Воскресенье!
— Молодец, соображаешь!
Достал из машины моток веревки с узелками, посмотрел на Андрея.
— «Пошли „место“ мерить».
Промерили веревкой перекресток. Ушли в лес... Из леса Андрюха вернулся с моим шлемом.
Гаишника уже распирало от смеха.
— У тебя полет от бордюра — пятнадцать метров! Если б не орешник, еще дальше пролетел бы...
Я присел на асфальт. Ноги не держали. Гаишник выдернул из под головы тетки сидушку. Голова стукнулась об асфальт... Тетка только всхрапнула...
— Ей полезно... Пусть голова в холоде побудет... А ты садись на сиденье — чей-то ты трястись начал...
Пошел к машине..., передумал...
— Ладно, садись в машину, щас оформлять будем. Только куртку сними, выверни наизнанку и постели на сиденье — весь салон мне уделаешь, вон капает с тебя...
В машине было тепло и пахло портвейном...
Гаишник разложил планшетку, быстро накидал схемку, проставил замеры.
— А где свидетель? Кто ГАИ вызывал?
Андрюшка метнулся к проходной. Вернулся с вахтером. Ватные штаны, телогрейка..., только платочка не было... Вахтер наклонился к окошку. Запах портвейна удвоился...
— Поясните по сути!
— Ну-у..., мы сменились в полночь. А она ушла на территорию... И, через часа полтора — вернулась... А через турникет пройти не может, потому, как на четырех костях... А через турникет, тока стоя можно... Ну, мы ее «отвертикалили», за дверь проводили, а она опять р..., то есть, по собачьи... И так через дорогу и пошла...
— Значит, вы видели, как она через дорогу....
— А как же...
— И мотоцикл видели...
— Как вас, прям!
— Так что ж ты ... , не выбежал, надо было руками махать, кричать...
Вахтер обиделся.
— А напарник сразу на территорию ушел — обход по графику... И я один на проходной! Как это я с поста выскочу?... У нас объект режимный...
Гаишник сполз под рулевую колонку... Отсмеялся, откашлялся...
— На вот, распишись тут...
— Так здесь же нет ничего...
— Нету — будет... Расписывайся и дуй на свой пост! А то щас пособником пойдешь — видел, и не предупредил...
Вахтер расписался и в три прыжка скрылся за дверью проходной.
— Теперь объяснительная...
Гаишник привычно написал вступительную часть, дошел до сути.
— Как бы лучше написать? Пересекала проезжую часть на четырех костях? Да... Редкий случай! Ну... артисты... Или на четырех ногах? Нет, не то... Напишу — по пластунски, и свидетельские показания есть!
Он потряс пустым листком с подписью вахтера.
— Может на четвереньках?
— О! Точно! Соображаешь... А я думал у тебя сотрясение...
Настала очередь Андрея, я вышел из машины.
Тетка сладко посапывала на асфальте.
Вдали опять замерцало — Скорая. Сколько же они ехали?...
Почти час...


Подъехала «скорая». «Рафик». «Светомузыка» на перекрестке достигла апогея.
Две «автомигалки» и пляшущий под ветром светофор.
Из «Рафика» вышла женщина. Высокая. Под строгим плащом белый халат. Спокойная, уверенная... Из тех, кто и коня на скаку... и в горящую избу... В руках — чемоданчик.
Гаишник выскочил из машины, чертыхнулся, посерьезнел лицом, быстро пошел навстречу... Держа дистанцию, доложил обстановку, докладывал, отвернув голову... к лесу...
Докторша посмотрела в сторону тетки, поставила чемоданчик на асфальт, развернула меня за плечи... Водитель «скорой» включил весь свой свет... И фару — искатель на крыше... Я зажмурился последним глазом и, кажется, даже засветился.
Пальцами обеих рук прощупала каждый сантиметр на моей голове...
— Сознание не терял?
— ...Нет.
— Без шлема был?
— В шлеме... Его... сорвало...
— Глаз видит?... Не трогай руками!
— Не знаю. Не открывается...
— Сейчас откроем...
Большущий кусок ваты был обильно полит перекисью водорода.
— Зажмурься. Глаза не открывай.
Голова под ватой зашипела, запузырилась...
Закончив промывание, приложила салфетку, зажала ее моей рукой — «Держи». Двумя руками раздвинула веки, перехватила одной, посветила в глаз фонариком...
— Цел твой глаз.
И гаишнику:
— Лейтенант, вы с «местом» закончили?
— Давно уже...
— Протоколы..., объяснения... взяли?
— Я уже почти час здесь... Вас только ждали... Можете забирать...
Это была попытка шутки... Последняя...
— У нас, четыре машины... На весь район. А у вас... По две на каждом километре! Почему кровь не остановили? С него же течет!
— А чем я остановлю? У меня уже полгода, в аптечке один жгут... Нам же не возобновляют... Что ему..., шею жгутом перетягивать?
Докторша оторвалась от меня и повернулась к гаишнику.
— Лейтенант. Я подам на Вас рапорт. На Вас и на начальника вашего подразделения. А сейчас можете подъехать в больницу, в приемное отделение. Вам соберут вашу аптечку..., с горкой. Ехать здесь — десять минут!
Гаишник открыл было рот... Передумал... Пошел к машине. Сел за руль. ТИХОНЬКО! захлопнул дверь... Практически на «холостых» тронулся с места. Уехал.
Я был уверен, что рапорт будет! Может быть даже министру... Медицинскому или милицейскому! А может и обоим сразу!


К моей голове было приложено еще несколько салфеток, пропитанных лекарствами. Я удерживал их обеими руками в позе «руки вверх!».
— Еще что-нибудь болит?
— У меня зубы шатаются... все...
— Открой рот. Шире...
— Шире не могу — больно...
Посветила в рот, пощупала челюсть.
— Зубы, будут качаться, две недели, и челюсть поболит — недельку. Первые дней десять будешь питаться кашами... пожиже... (Так и вышло)
Отошла на шаг, полюбовалась...
— А почему перекошен? Встань прямо!
— Не могу — бок болит...
Задрала на мне рубашку, прощупала ребра.
— Еще пара ребер сломана... Посиди пока в машине...
Спасибо... Я лучше тут... постою.
— Ну, пойдем тогда, посмотрим вашу подругу...
Тетку «контролировал» водитель «скорой» и Андрей.
Водитель с сомнением покачал головой.
— Спит, как дите... Ну полная анестезия! Зря ты гаишника отпустила. Девочка то, не легкая, тяжело грузить будет.
— Не будет... Сама погрузится.
Докторша достала очередной кусок ваты, пропитала его нашатырем...
Свидетельствую! Нашатырный спирт — великая сила!


Грузить, таки пришлось. У тетки обнаружились два или три сломанных ребра...
Докторша сказала, что «плохо пальпируется»... Для себя я перевел, как, «не прощупывается».
«Девочка» и впрямь была не маленькая... Я это еще тогда заметил...
Вытащили из «скорой» носилки. Перекатили на них тетку, задвинули в машину.
Пока грузились, дошел до границы перекрестка — у светофора действительно не было одного стекла... Держась руками за голову, вернулся к машине (салфетки...). Андрюшка даже не засмеялся.
Вскоре настала и его очередь... Он, конечно брыкался..., но был ощупан и осмотрен. Дефектов не нашлось.
В город поехали парой — Андрей опять был в эскорте...


Через минут пятнадцать подъехали к больнице. Нас уже ждали.
Два дюжих санитара, медсестра, две девчонки, судя по возрасту — пэтэушницы — практикантки, и совсем молоденький врач.
Докторша дала два коротких диагноза.
— Здесь (показала на тетку) — два или три ребра и сильное опьянение. У мальчика — кровопотеря, два ребра, сотрясение, рваные головы... Все..., мы уехали, на нас еще два вызова.
«Мальчика» я ей простил, сразу.


Власть сменилась. Теперь командовал молоденький врач. Чем-то он напоминал гаишника, что-то было... общее.
— Так! Эти ребра, врач показал на тетку, — на рентген... А эти... — раздеть, отмыть и на стол!
Санитары забросили тетку на каталку и в сопровождении медсестры укатили по коридору.
Меня раздели до пояса, одежду оставили в коридоре, на диванчике, помогли забраться на стол, протерли влажной губкой, затем спиртом. Ослепили светом огромной «люстры»...
Подошел доктор, и со словами «Нус, приступим», наклонился над «телом».
Опять портвейн!! Ну точно! Та же «модель»...
Доктор начал... Затем уступил девчонкам... Те практиковались с удовольствием. Одна шила, вторая вязала узелки и отрезала кончики нитки спец. ножницами.
— Девушки, я у вас первый?...
— Не дергайся... Мы в училище на мешочках (?) тренировались, и в школе еще, на «труде» — художественная вышивка была...
Закончив, помогли усесться на столе, отошли, полюбовались.
Доктор принял работу, но вдруг нахмурился.
— Что-то он у вас какой-то зелененький... Даже серенький.
Потрогал пульс.
— Давление меряем! Дайте мне...
Качает грушу... Сосредоточенно смотрит на стрелку...
Мне стало интересно.
— Доктор, ну что, как давление?
— Давление... Отрицательное у тебя давление... Принесите его одежду!
Девчонки метнулись в коридор... Доктор осмотрел куртку, пощупал свитер..., рубашку.
— Да... Выжимать можно...
Вступила одна из девушек.
— А врач на «скорой» говорила — «Кровопотеря...»
Доктор был молодой..., но взгляд имел тяжелый...
— Так... Быстро — кровь на анализ. На алкоголь и группу-резус! Дольем тебе «литрушку» и станешь розовым.
Я перепугался.
— Доктор, не надо «литрушку», это от голода я зеленый, я с утра не ел — сутки почти...
— Вот мы тебя и «поправим» — «литрушку» дольем, и грамм триста внутрь примешь...
— То есть, как внутрь... примешь?...
— Нальем тебе пару стаканов... Выпьешь... Это ж первое средство в таких случаях. Очень питательно... И вообще... Мы тут тоже частенько... Кровь у нас хорошая...
Девчонки заржали... А мне смеяться больно — челюсть болит, швы тянут... Гады, думаю, «грешно смеяться над больными.»
Замотали голову бинтами, шприцами потыкали, ждем анализа...


В коридоре зашумели. Санитары внесли мужичка.
— Во! Под дверь подкинули и убежали... Вены себе порезал. Похоже «Белочка»...
Я сразу стал «лишним». Сполз со стола, подобрал одежду, вышел в коридор, устроился на диванчике. Андрея не было. На каталке похрапывала тетка. Да..., не скоро теперь ее... очередь.
Подошла уборщица.
— Ты, что ль на мотоцикле...
Киваю...
— Вот, дружок твой передал — ключик с брелочком.
— А сам он где? А шлем мой не оставлял? А мотоцикл...?
— Ушел, твой подельник. С двумя касками и ушел, а что ему тут делать — топчет только... А ГОЛОВОЛОМКА ваша, во дворе стоит...
Да и ты шел бы домой, нечего тут высиживать, перевязали тебя — скажи спасибо и иди потихоньку... И без каски дойдешь, и так голова, как у космонавта...
Голова и правда была замотана как следует. Практикантки постарались. Оставили только дырки для глаза, носа и рта. Ну и уши еще торчали...
Перспектива долива «литрушки» не радовала... И уборщица давала шанс. А что, нормальный вариант! Подошла тетя, в белом халате и отправила домой. Погон ведь на ней нету... Швабру я не заметил, глаз то один...
Шлем на такую башку все равно не налез бы... Решение было принято.
— Щас оденусь, посижу пять минут, и пойду.


На крылечке санитары дымили «Беломором». Хмурые дядьки...
— Покурить вышел?
Я кивнул. Дождик перестал, ветра не было. Начало пятого... утра... ночи?
Ява стояла метрах в тридцати от подъезда.
— Пойду, посмотрю... Сильно побилась... Не видели?
— А нам не интересно...
Потихоньку, спустился с пандуса. Далековато, пандус я не учел, с пандусом и все пятьдесят будет. В конце пандуса отдохнул минутку...


Повернул ключ в замке. Красненькая, желтенькая... Ява доложила — «Я в порядке, и на нейтралке». Потрогал цилиндры — еще теплые. Значит, больница заняла около часа, или чуть больше.
Поднял «кик». А ногу до его уровня поднять не могу, ребра — против...
Ладно, сейчас я тебя чуть опущу. Взялся за боковую ручку... Попытка снять мотоцикл с подножки, чуть не уложила меня на асфальт — ноги подогнулись, в глазах круги... Яфка даже не шелохнулась. Да..., нет давления...
Отдышался. Ладно..., «мы пойдем другим путем».
Забрался на сиденье. Отдохнул. Санитары заинтересовались и подошли к краю пандуса. Не понимают пока что происходит... Прям, Вожди на Мавзолее... Только в белом.
Ладно, продолжим.
Встал на подножках, левую ногу на «кик». Почти победа!
Теперь корпус влево, весь вес на ногу... Вывешиваюсь на «кике».
«Кик» медленно пошел вниз... слишком медленно. Нет давления...
Ну же... Пожалуйста!
И мотор ожил! На последних сантиметрах хода «кика»! Ровно, уверенно, попеременно цокая выхлопом в глушителях...
Лежу на баке, дышу. Обнимаю Яфку двумя руками. И потому, что люблю... и чтоб на бок не завалиться. В голове шум, перед глазами радуга... А Ява греется потихоньку...
Санитары начинают спускаться по пандусу, пока медленно. Они еще не осознали... Они только что наблюдали, как я «приседал» у мотоцикла, пытаясь столкнуть его с подножки. Он на подножке и остался... Ну-ну... Это ж Ява!
Так, пора! Отрываю себя от бака, включаю свет, руки на руле... И... Не могу выжать сцепление, не хватает сил! Ну нету давления...
Санитары пошли быстрее. Еще быстрее...
Помогаю ногой — полуавтоматом. Еще чуть-чуть... Щелкает передача! Есть!
Пробую газ — мотор «принимает»!
Санитары уже бегут — будут «брать»!
Чуть привстаю на сиденье, добавляю оборотов, слегка откидываюсь назад — гружу своим весом заднее колесо — бросаю сцепление.
Ява «спрыгивает» с подножки!
Ворота... улица...
Даже не оборачиваюсь...


Так и выехал на Варшавку — на первой передаче... И еще минут десять не решался трогать коробку. Восстанавливался после «старта»...
Больница на самом Юге Москвы... А дом — на «крайнем севере»... Километров двадцать пять.
Попробуем вторую... Есть. Щелкать передачи вниз гораздо легче. Третья.
Все. Хватит и третьей.
На четвертой, Москву насквозь не проедешь... На четвертой Яву из поворота не вытащить... А на третьей — должно получиться! Все светофоры в мигающем режиме, машин нет... Я один. Сколько хватает глаз — впереди пустая трасса.
Так... Что мы имеем? Из больницы я фактически сбежал... Справку не взял, значит и больничный мне не дадут. Был уже прецедент... Там, правда ерунда была... Отлежался за день... Но прогул был «засчитан».
Докторша говорила, что глаз откроется через неделю. Неделя — это уже «статья»... А если в объяснительной, написать все как было? А как было?...
С чего все началось... И чем закончилось... И какая связь? Ведь есть же что-то, общее, связующее... Чувствую, что есть, ухватить только не могу... Нет давления...
Так с чего началось... В Лианозово завезли «Ижи»... Две недели не было завоза... А от тетки несло портвейном, и от гаишника, и от доктора... Черт... При чем здесь «Ижи»? Бред... Может они все вместе и распивали... На троих...
И тут меня осенило! Есть Связь! Ну конечно!
Я начал мысленно составлять объяснительную.
«В один из магазинов, на севере Москвы, завезли мотоциклы „Иж“. Две недели не было мотоциклов... и вдруг завезли. А в другой магазин, на юге Москвы, завезли портвейн!»
Все правильно. Если две недели не было портвейна... Вот они и дождались...
А причем тут больничный? И дядька в сарае пил водку... Я пил чай, потому, что борщ не «пошел»... Температура... ТЕМПЕРАТУРА!!!
Все! Я спасен! Ну конечно. У меня еще и температура! Тридцать восемь с копейками... Такая за день не проходит! Вызову врача... Есть больничный! А про голову... Скажу — упал...
Вот и Садовое... Треть пути позади. Даже и не заметил как! Странно... Не помню дороги... Может спал на ходу?
Левая рука вдруг заскользила по рулю. Что-то мокрое... липкое... Ну точно — кровь! Откуда там... Только из головы... Значит... по шее, плечу... руке... А я и не почувствовал... Чем они меня обкололи... А еще полтора сантиметра бинтов на голове... Бинт еще сколько впитал... И ручка совсем скользкая стала... И так давления нет... Не слабо льется. Пропустили небось девчонки, какую-то дырку... Ну... пэтэушницы!
Так, где я? Сколько еще осталось? Ага, спускаюсь с Большого Каменного...
Опять не помню, как сюда выехал... Надо б не пропустить поворот на Горького, перед гостиницей Москва... Черт..., хватит крови...нет...? Может и правда, надо было долить... Бензина точно хватит...
А теперь я где? Площадь Дзержинского... Детский Мир... Опять Детский Мир...
Слева Феликс... Я «нарезаю» круги вокруг Феликса... Пропустил поворот на Горького... и катаюсь вокруг Феликса... Справа здание КГБ... Спящий патрульный жигуленок... Точно спит, иначе давно б меня «снял» с площади...
Интересно..., сколько уже кругов... Черт... да надо просто от него отвернуть... вправо... вниз... мимо Детского Мира...
Вот и Горького... Какая удачная третья передача — везде тянет...
Это Белорусский вокзал... Немного осталось. А «Россия»? Был кинотеатр или нет... И площадь Маяковского... Надо вернуться, я должен был их проехать..., а их не было... или были?
А вот и Дорогой Леонид Ильич... Еще один... И дальше... Что пишут? «Претворим... решения в жизнь!» А дальше... «Малая земля — до последней капли крови!» Опять Ильич... Это он мне что ли? «Решения в жизнь — до последней капли...»
А что там с каплями? Ручка высохла. Значит, последняя капля уже была... Интересно, где? У Белорусского? Оказывается это не так сложно — до последней капли...
Сокол! Не поеду в тоннель... Очень ярко... И так всего один глаз... По верху приятнее...
Ну, вот и «мой» мост, с фигурами... Я дома!


... Я не дома. Я стою на площадке, у своего подъезда, и пытаюсь поставить мотоцикл на подножку. Даже не пытаюсь... Ява опирается на меня..., я на нее... Просто стоим... Наверное долго...
«Я не могу поставить тебя на подножку... Мне не хватает давления... Давай я положу тебя пока, аккуратно, а утром, поставлю...»
Кладу Яфку на землю...
В подъезде темно, лифт не работает — с ноля часов до шести утра лифты отключают — по просьбам трудящихся...
Седьмой этаж... А что..., есть варианты...?


Добрался до площадки между пятым и шестым этажом. Не сразу, конечно, с перерывами. Бочком. Перебирая перила обеими руками, и делая паузы, после каждого лестничного марша...
Между пятым и шестым устроил привал. Опустился на ступеньку... А встать — не могу. Даже рассмеяться не получилось — ребра против... Всего три лестничных пролета...
«Вот и тетка та... Не смогла... На четвереньках пришлось... А ведь это вариант! А ну-ка...»
Сработало! Медленно, конечно, но уверенно и надежно!
Стоя на коленях, открыл дверь, хорошо мама в командировке, вот сюрприз получился бы...
Дополз до дивана... Диван не поддался. Стащил на пол подушку — черт с тобой, отдохну чуток на полу и заберусь...


Очнулся от холода... Короткий штурм, и... диван сдался!


А потом зазвонил телефон. В комнате светло. Солнце... и телефон...
Дополз... Все тело — большой синяк. Хочу понять — что НЕ БОЛИТ... Болит все...
В телефоне Андрюшка...
— Джинн! Джинн, это ты... Ты где... Ты дома? Ты как... В порядке?
— У, отвечаю, — я...
— Джинн, я в больнице. Я из автомата звоню. Меня вчера отправили... Сказали, что тебя оставляют... кладут... Я тачку поймал и в Лианозово... За трешник... Забрал мотоцикл, поспал немного и в больницу. А тебя нет... Ты слышишь?
— У...
— Слушай... Тебя тут ищут... Все орут друг на друга... Врач из новой смены орет на «твоего», что у него — «тело с нулевым давлением на мотоцикле уезжает»...
А «твой» орет на санитаров...
А санитары говорят, что ты выскочил из подъезда, запрыгнул на мотоцикл, и прямо с подножки на заднем колесе...
Это правда...? Джинн..., чего они с тобой делали?!
А я и ответить не могу... Челюсть распухла, не открывается, и болит жутко. Только «У» и все...
— У...
— Что ты все «У», да «У»... Спишь, что ли?
— У...
— Я сейчас приеду, только смотри, больше никуда не уезжай! Понял?
— У!
Девять утра... Андрюшка подъедет через час... На улице светло. Солнце во всю... А моя Ява... ВАЛЯЕТСЯ у подъезда... На асфальте... Как последний..., «Восход» в деревне...
Звоню Шурику. Долго жду — спит еще...
— Саня... Ии о е оой... (иди ко мне домой)
— Джинн... Ты, что ль...
— У!
— Совсем сдурел... Девять утра... Я сплю... Где вы были вчера?
— Ии о е оой!
— Джинн, что с тобой...? Ты в порядке...?
— Нееееэ...
— Сейчас буду.
Порядок! Мимо Явы не пройдет — поднимет! Ползу на диван...
...Шурик забыл про звонок... Забарабанил в дверь кулаками...
Открываю, стоя на коленках...
— Джинн... У тебя... Тачка... Вся... В крови...
Забираюсь на диван...
— Есть хочу... И спать... Каши... манной..., пожиже..., как вода...


Потом я проснулся. Не очнулся, а именно проснулся. Очень хотелось есть...!
Шурик с Андрюшкой сидели у дивана.
— Вот!... Каша... Манная... Жидкая!... Третий раз греем... И молоко... Тоже... Подогретое...
В окошко светило солнце...


Я улыбнулся. Как это все-таки здорово!...
Когда... И каша... манная... И... Молоко... подогретое!


1979 год... где-то... между майскими праздниками...


P.S.
А с байдаркой, мы на следующие выходные рванули...
Пришлось тока, ремень штангистский задействовать — ребра не успевали...
И глаз... Не успел открыться...
А, больничный, мне дали! Недели две — три сачковал!
И еще, врач из больницы через пару часов прискакал... С «манометром»... Еле отбились...


Вот и все... Собственно...